На фоне экономической турбулентности последних лет, промышленное производство в Ростовской области осталось устойчивым в начале 2026 года. За счет чего региону удалось выдержать стресс-тест и в каком направлении развивается промышленность Дона, РБК ТВ Юг поговорил с председателем комитета Госдумы РФ по промышленности и торговле, вице-президентом Союза машиностроителей России Владимиром Гутеневым.

— Владимир Владимирович, как вы оцениваете текущую ситуацию и уровень развития промышленности в России?

— Наша промышленность столкнулась со стресс-тестом. Отрасль очень сильно была интегрирована в том числе с западноевропейским бизнесом. Причем в ряде случаев для этого не было острой необходимости, просто мы рассчитывали, что промышленная кооперация позволит войти и на их рынки так же мягко и плавно, как мы входим на рынки Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, стран Меркосур [торгово-экономическое объединение стран Южной Америки — прим. ред]. Это касалось авиапрома. Даже под эту идеологию мы затачивали наш региональный самолет «Суперджет-100». Тем не менее, мы привлекали и итальянцев, и французов, и в очередной раз убедились, что положиться на наших партнеров было весьма опрометчиво.

Был сложный период адаптации. Но уже и МС-21 [российский узкофюзеляжный пассажирский лайнер — прим. ред.] встал на крыло с полностью российской комплектующей базой. Это и пермский двигатель ПД-14, и ПД-7 для сухого суперджета вместо российско-французского SaM146. Таких примеров в отдельных подотраслях можно привести очень много.

Стресс-тест мы выдержали лучше, чем можно было бы ожидать. В 2024 году у нас был очень приличный рост обрабатывающей промышленности, во многом благодаря необходимости импортозамещения.

Наши производители сталкиваются с тем, что происходит засилье производителей из Юго-Восточной Азии. Пользуясь, с одной стороны, дешевыми оборотными средствами, поддержкой правительства и очень сильным рублем, они на нашем рынке стали доминировать. Поэтому меры защиты, поддержки наших производителей — это очень важная составляющая.

Сейчас рост в целом по стране в промпроизводстве есть, но он, к сожалению, небольшой. Мы понимаем, что есть отдельные отрасли, где рост значительный: фармацевтика, медтехника, оборонная промышленность, авиация, космос. Но если где-то есть большой рост, а совокупный подъем маленький, значит имеется провал. Даже те предприятия, которые имеют оборотные средства, резервы для инвестиций, эти инвестиции не делают. Невозможно окупить за 4-6 лет инвестицию, тем более, когда экономика находится в очень сложной и турбулентной ситуации. Гораздо проще хранить эти деньги на депозите. Поэтому промышленности приходится очень активно, с помощью маркетинговых усилий, снижения издержек и внедрение новых технологий бороться за свое существование в непростых условиях. С другой стороны, если мы научимся плыть с отягощением, в такой суконной шинели, то сняв ее и уже соревнуясь с нашими оппонентами на равных, я уверен, что мы поплывем гораздо быстрее, чем они.

— Как на общероссийском фоне выглядит промышленность Ростовской области?

— Мы здесь — хорошее исключение. У нас целый ряд новых производств откроются к концу года. Кроме того, у нас есть большие федерально-значимые проекты. В том числе и первая в рамках государственно-частного партнерства очень большая инвестиция в промышленность. Обычно это инфраструктурные проекты, которые несут определенные риски для государства. Здесь же чистый промышленный бизнес-проект на площадке Новочеркасского электровозостроительного завода, который входит в группу «Трансмашхолдинга». Общий объем инвестиций в проект составляет более 43 млрд руб. Из них 27 млрд руб. — это инвестиция бизнеса. Сейчас НЭВЗ вышел на максимальную мощность, он производит 550 секций электровоза в год. Как правило, две секции — это пассажирский состав, три секции — это грузовой состав. Инвестиция позволит значительно расширить мощность еще на 150 секций. Кроме того, строится отдельное предприятие трансмиссий. Новый асинхронный привод позволит снизить потребление электроэнергии на 13-14%. Это очень сильное сокращение издержек, сокращение стоимости грузоперевозок.

Я думаю, что это даст довольно большие дополнительные доходы в бюджет донского края. Это позволит сформировать новые высокооплачиваемые рабочие места. И самое главное, здесь очень хорошая синергия между индустриальным партнером, которым является НЭВЗ и Новочеркасским политехом [Южно-Российский политехнический университет им. Платова — прим. ред.], где запевалами будут наши новочеркассцы, а их партнерами ведущие университеты нашей страны: Институт транспорта, Институт путей сообщения Санкт-Петербурга им. Александра I и ряд других крупных университетов.

Мы претендуем на формирование еще одного ПИШа [передовая инженерная школа — прим. ред.]. У нас в области их уже два: в Южном федеральном университете и Донском государственном техническом университете. Сейчас будет разрешено в рамках одного университета иметь более одной передовой инженерной школы. Поэтому мы будем претендовать на то, чтобы Ростовская область здесь была лидером.

В ЮФУ огромная база и ведущие позиции в области искусственного интеллекта, ряд других интересных направлений. Вуз смог переместиться в первую группу ПИШей, в 2026 году он в ней сохранится, что дает в год порядка 830-840 миллионов рублей дополнительно. В ДГТУ также успешно реализуется эта программа.

В первую очередь это авторитет наших университетов. Этот авторитет позволяет удерживать в Ростовской области талантливых ребят. Они понимают, что не обязательно ехать в Москву и Санкт-Петербург, когда научная школа у нас сильнее.

Наш регион и сейчас славен, но в будущем он станет центром высокотехнологичной промышленности. Поскольку именно промышленность формирует не только большие доходы для регионов в силу высокой маржинальности и экспортной составляющей, но и запрос на квалифицированные кадры. Это значит, наши университеты будут развиваться, а талантливая молодежь будет работать у нас.

— Государственное частное партнерство с НЭВЗ — это уникальная история. В каких отраслях, на ваш взгляд, этот инструмент был бы актуальнее всего прямо сейчас?

— Таких примеров по масштабу и по емкости технологической нет. Когда возникают платные дороги, мосты с участием бизнеса, то порой невыполнение тарифных условий для инфраструктурных проектов приводят к тому, что бюджет долгие годы партнеру в рамках ГЧП выплачивает определенные компенсации. Это является тяжким бременем для регионов. Мы знаем такие регионы, где не очень рачительные губернаторы сформировали такие условия.

Юрий Борисович [губернатор Ростовкой области — прим. ред.] не мог не договориться с владельцем «Трансмашхолдинга» Андреем Бокаревым, чтобы приземлить этот проект именно у нас в Ростовской области.

Для нас знаковым примером является «Ростсельмаш». Завод, который смог не только сохранить мощный производственный потенциал, но вначале нарастить продуктовую линейку, затем уже замахнуться на энергонасыщенные трактора и построить новый завод. Сейчас он очень успешно осваивает новую нишу дорожно-строительной техники.

Лет 15 назад, именно в нашей структуре, родилась идея сформировать преференцию для сельхозпроизводителей. То есть, когда они покупают отечественный зерноуборочный комбайн, они получали компенсацию 15-20%. Это позволило увеличить долю рынка с 19% до 74%. То есть мы вытеснили зарубежных производителей. Мы смогли добиться того, что защитили внутренний рынок.

Недавно, разговаривая с руководством «Ростсельмаша», мы услышали еще об одной проблеме. Государство давало определенные ресурсы и субсидии на разработку новой техники, но время изменилось, изменилась конъюнктура, и после начала специальной военной операции некоторые внешние рынки для нас закрылись. К примеру, разрабатывать рисоуборочный комбайн отечественный только под наш внутренний рынок нецелесообразно. Он у нас не такой большой. Таких примеров много, и это носит системный характер не только для «Ростсельмаша».

Мы постараемся, сохранить те программы, которые имеют свою актуальность. Но будем продлевать их, сдвигая вправо, на год, два, три. Мы не должны обескровить предприятия финансово. От тех программ, которые утратили актуальность, предприятия могут отказаться, но они должны не просто вернуть полученные деньги, но и заплатить еще 50% компенсацию.

Вины предприятий в изменении политической конъюнктуры нет, и поэтому освободить их от 50% штрафа — наша первоочередная задача. Думаю, что этот вопрос мы решим.

Сейчас мы видим, что несмотря на хороший урожай, благоприятные погодные условия, Ростовская область, Краснодарский край после зерноуборки сталкиваются с тем, что блокировка Азовского и Черного морей формирует иные логистические траектории. Государство будет субсидировать эти дополнительные затраты, но покупательная способность агрария в этом году не будет высока. Поэтому нам очень важно поддержать легендарный завод. Не просто сохранить трудовой коллектив, но и помочь им продолжать расширять номенклатуру.

— Вы неоднократно отмечали, что развитие беспилотных систем может стать одной из точек роста в сельском хозяйстве. Как это направление будет развиваться в обозримом будущем?

— С беспилотными системами мы сталкиваемся довольно давно, причем очень часто уничижительно относимся к нашим достижениям. Думаю, что мы не должны говорить только о беспилотных авиационных системах. Да, какая-то часть из них используется для диагностики, оптимизации, внесения удобрений. Все это делается, но мы видим, что в той же Юго-Восточной Азии активно используют роботизированные беспилотные системы при дорожном строительстве, при работе с агрокультурами.

Кстати, наш ДГТУ делает очень большие успехи с использованием лидаров и нового оборудования для осуществления сельхозработ. В том числе и в качестве моделей, используя продукцию «Ростсельмаша». Поэтому я считаю, что прогресс будет набирать силу. Мы вполне можем стать одной из важнейших точек развития беспилотия в нашей стране. Возможно и самой главной, войти в пятерку тех региональных центров в мире, где это направление активно развивается.

— В последние годы на юге России довольно активно развивается онлайн-торговля. В то же время в этом году участились атаки на складскую инфраструктуру. Как по вашему мнению будет развиваться этот сегмент торговли дальше?

— Мой комитет, три-четыре назад занимал довольно проактивную позицию, которая заключалась в борьбе с несбалансированностью в рамках работы маркетплейсов интересов основных игроков.

Было абсолютное доминирование маркетплейсов над селлерами, покупателями, производителями и владельцами пунктов выдачи заказов. Была возможность менять оферты, вводить штрафные санкции, распродажи. Все это формировало крайне нездоровую обстановку.

Мы сталкивались с обращениями бизнеса, которого эта ситуация не устраивала. В результате работы с маркетплейсами мы смогли кардинально изменить ситуацию. Они взяли на себя ряд добровольных обязательств, ограничений.

Но, наверное, наша жесткая позиция привела к тому, что тема, которая является сугубо торговлей, была выведена в ответственность другого комитета, по экономической политике, поскольку этот бизнес был обозначен как платформенная экономика.

Наверное, под одну гребенку объединять агрегатора-такси с огромными структурами маркетплейса, у которых триллионные обороты, не совсем правильно. Тем не менее, я прекрасно понимал, что маркетплейсы — это завтрашний день, и самое главное — это возможность для малого и среднего регионального бизнеса ворваться в рынок.

К сожалению, как мы предполагали, маркетплейсы стали не независимой электронной площадкой, а именно участниками торговли, которые сами покупали товары в странах Юго-Восточной Азии, сами их продавали. Причем на последних слушаниях, которые проходили в Думе по легпрому, представители легкой промышленности обращались к депутатам с просьбой обратить внимание на вопиющую несправедливость, поскольку комиссия с российских поставщиков была в разы выше, чем с китайских. Был принят целый ряд решений. По одному из них маркетплейсы брали на себя добровольно обязательство выровнять комиссию. Хотя я считаю, для отечественных производителей она должна быть ниже, чем для зарубежных.

Более того, мы фактически убедили министра финансов России Антона Силуанова в том, чтобы не постепенно вводить НДС по 5% до 2030 года, а сделать это с 2027 года, поскольку тоже надо выровнять налоговые условия, потому что избыточные преференции деформируют рынок.

Существует еще одна проблема. Мы не задумываемся о том, какая экономическая целесообразность в том, чтобы доставить две бутылки сока и бутылку молока нам домой, когда их стоимость дешевле, чем стоимость доставки. Это деформирует рынок труда, поскольку огромное количество доставщиков — это те трудовые мигранты из ближнего зарубежья, которые приезжали штукатурить, класть плитку. И которые понимают, что можно зарабатывать не 60-80 тыс. руб., а зарабатывать на доставке 120-150 тыс. руб. Был принят целый ряд законопроектов, которые не дают возможность трудовому мигранту без оплаты социальных затрат привозить свои семьи и таким образом их вешать на бюджет.

Межрегиональные мегасклады — это очень лакомая цель. У нас очень большая страна, сложно их защитить. Но сейчас мы видим, как значительно повышается эффективность ПВО. Я абсолютно уверен, что буквально на протяжении нескольких месяцев те новые системы, которые разработаны в оборонно-промышленном комплексе, эту проблему будут снимать. Но в целом, двумя руками голосую за развитие маркетплейсов и их справедливую и сбалансированную работу с бизнесом, который бы не создавал перекосы и избыточные преференции одной из сторон.

Оперативные новости и важная информация — в канале MAX и
Telegram-канале РБК Ростов. Аналитика, мнения, лонгриды — в Дзен