Константин Бабкин: «Нужно адаптироваться к существующим реалиям»

Фото: Пресс-служба ПАО «Ростсельмаш»

Начало 2025 года стало тяжелым периодом для крупных производителей российской сельхозтехники. Продажи отечественных машин в январе–феврале снизились более чем на 30% по сравнению с началом предыдущего года. Председатель Совета директоров одного из крупнейших предприятий России по этому направлению ПАО «Ростсельмаш» Константин Бабкин рассказал, в какую сторону трансформируется инвестпрограмма компании в связи со сложившимися реалиями и как работает предприятие в условиях сокращения импорта и экономии на компьютеризации.

По данным ассоциации «Росспецмаш», падение спроса на сельхозтехнику в РФ в первом квартале 2025 года и полугодии достигло 32,8% и 32,1% соответственно. Производители не видят никаких предпосылок к тому, что ситуация на рынке вернется к положительной динамике. В случае с «Ростсельмашем» оживления практически нет, фермеры не инвестируют в сельхозтехнику, и решение этому пока не найдено.

— Константин Анатольевич, как к началу октября обстоит ситуация на отечественном рынке сельхозтехники и на вашем предприятии в частности? Оказало ли эффект постепенное снижение ключевой ставки?

— Ситуация лучше не стала, спад спроса продолжается. С начала лета производственные подразделения «Ростсельмаша» работают три дня в неделю. Этот режим будет продлен до Нового года и перспективы на следующий, 2026 год пока непонятны. Вполне вероятно, что спрос (на сельхозтехнику — прим. РБК Ростов) не будет увеличен, и поэтому нам нужно будет принимать решение работать либо три дня в неделю, либо как-то по-другому адаптироваться к ситуации.

Как я сказал, сейчас производственные подразделения работают три дня в неделю, какие-то — пять дней. Например, конструкторы, менеджеры. В целом на производстве задействовано около 13 тыс. сотрудников.

Минпромторг запустил меры поддержки: субсидирование лизинговых программ, расширились программы льготного кредитования крестьян на покупку техники. Но эти меры пока не дали какого-то ощутимого результата. Да, мы продали несколько десятков комбайнов по программе льготного лизинга «Дом.РФ». Может быть, эта программа будет раскручиваться, но пока этого не произошло.

— Что вы на данный момент можете сказать по затоваренности и запасам сельхозтехники на вашем предприятии?

— Около 2,1 тыс. комбайнов сейчас стоят на площадке, порядка 400 тракторов. При объеме сбыта 2,8 тыс. в год — а в этом году будет такой — запас не годовой, но близкий к этому. Будем постепенно «подъедать», комбайны нельзя хранить бесконечно.

А насчет того, что снизили ставку, она все равно остается запредельно высокой. Снижения на практике пока мы не почувствовали.

— В мае стало известно, что в 2025 году «Ростсельмаш» на 100% сократит долгосрочную инвестиционную программу на фоне резкого ухудшения ситуации на рынке при отсутствии спроса на технику. Будет ли возобновлена программа в полном объеме или она претерпит какие-то изменения?

— Инвестпрограмма скорее будет трансформироваться, потому что мы продолжаем работать над новыми моделями комбайнов, над созданием строительно-дорожной техники. Наши конструкторы продолжают испытывать опытные образцы, готовить опытно-промышленные партии. По этим позициям за много лет сделан большой задел. Сейчас не деньги нужны, а наработка компетенций, поэтому эту работу мы продолжаем.

Большие инвестиционные проекты мы откладываем, например, освоение гидростатических трансмиссий, создание завода точного литья, потому что сейчас не время для таких вложений.

— По перечисленным инвестпроектам нет ориентировочных прогнозов, когда их можно будет начать?

— Пока сложно сказать. Думаю, сейчас Центробанк будет ожидать снижения инфляции. Когда она снизится, будет снижаться и ключевая ставка. Я пока не прогнозирую, когда это может произойти, будем ждать новостей.

— Рассматривает ли сегодня «Ростсельмаш» выход на новые зарубежные рынки? Если да, то на какие и есть ли уже какие-то договоренности о поставках?

— Экспорт нас поддерживал последние годы. На фоне падения продаж в России в 2024 году экспорт не упал, и Казахстан продолжал покупать комбайны в прежнем объеме. Но в этом году программы экспортных поставок приостановлены — это частичные субсидии на экспортную транспортировку машин, программа «Гарантия обратного выкупа», которая тоже раньше помогала нам делать более привлекательные предложения для наших покупателей. Соответственно, экспорт в этом году упал. По состоянию на конец сентября речь идет о 25%. Я слышал разговоры, что будут восстановлены какие-то меры поддержки для экспорта в Африку, в том числе в специальную экономическую зону Египта. Можно будет мечтать о проникновении через эту зону в другие страны Африки. Такие разговоры есть, но конкретных решений я не видел.

— Казахстан — это основная доля экспорта «Ростсельмаша»?

— Да, это 40% всего экспорта. Эта стабильная цифра уже много лет и важный для нас рынок. Мы там занимаем серьезную долю, тоже около 40%.

— Как вы оцениваете уровень цифровизации в отрасли и конкретно на вашем предприятии? Недавно стало известно, что «Ростсельмаш» планирует внедрить систему автовождения на своем новом испытательном полигоне в Таганроге. А какие еще есть нововведения?

— Работа в этом направлении постоянно ведется. Совершенствование систем управления комбайнами, разрабатывается машинное зрение. Громких новинок я сейчас не могу анонсировать. Но понемногу работаем, наращиваем эти компетенции. Например, автовыгрузка для кормоуборочных комбайнов — очень важный проект. Пока каких-то прорывов тут мы не ожидаем. Постепенно начинаем экономить и на этих вложениях. Все-таки развитие компьютеризации в сельском хозяйстве — достаточно капиталоемкая область. Тем не менее мы ее продолжаем двигать. Наше подразделение «Агроцифра» работает пять дней в неделю.

— Какие перспективы вы видите для предприятия и отрасли в 2026 году?

— В тех условиях, в которых сейчас работает сельское хозяйство и сельхозмашиностроение, эти условия будут работать и в следующем году. Я не вижу каких-то признаков радикальных изменений. Наша задача — адаптироваться к существующему спросу и реалиям, к существующей стоимости денег и быть готовыми к тому, что рост в сельском хозяйстве и машиностроении будет восстановлен и мы опять будем двигаться вперед.